Х. АРБМАН. ВИКИНГИ

Глава 1. Скандинавские истоки

Любая новая культура обычно является результатом постепенного развития, но в некоторых условиях значительные изменения могут происходить столь быстро, что мы оказываемся лишены возможности определить решающие факторы, воздействовавшие на процесс становления культуры. Контакты с другими странами важны, но не могут выступать в качестве единственных определяющих факторов культурного развития. Для Скандинавии эпоха викингов, на первый взгляд, может представляться периодом подобного резкого скачка в развитии культуры, но более пристальное изучение археологического материала свидетельствует, что в этот период были сохранены все основные признаки культуры, сложившейся до эпохи викингов. Постепенное ее развитие в контакте с Западной Европой уже происходило в предшествующий период, в Вендельскую эпоху, названную так по месту в Упланде (Средняя Швеция), где были обнаружены захоронения в ладьях. В данных захоронениях, как и в других захоронениях в ладьях, умершие погребались с пищей, оружием и предметами быта, среди которых уже были найдены стеклянные кубки и шерстяная одежда из Западной Европы.

Большой хутор на острове Хельге на озере Меларен, в 12 милях от Стокгольма, находился в тесном контакте с Западной Европой уже в VIII веке, а его владельцы, по всей видимости, были торговцами-мореплавателями и бондами (сельскими хозяевами). Орнамент с изображениями животных, обнаруженный на предметах, например изготовленных из металла, из скандинавских погребений этого времени, также свидетельствует о связи с Западной Европой и о том, что искусство резьбы по дереву в это время было забыто мастером, работавшим с другим материалом; однако более адекватным проводником к пониманию идей рассматриваемой эпохи (которая не оставила нам письменных источников) является художественная резьба на камнях на острове Готланд, в особенности резьба, которая относится к VIII веку. Изображения на камнях представляют Вальхаллу и сцены из легенды о Нибелунгах, напоминающие об исландских сагах и скальдах, которые ассоциировались с эпохой викингов; так как поэмы скандинавского происхождения этой эпохи не сохранились, древнеанглийский "Беовульф" с богатым материалом по истории Скандинавии является нашим единственным письменным источником, сопоставимым с археологическими данными.

Археологический материал эпохи Вендель ясно свидетельствует об одном факте: за ранними эпизодическими контактами скандинавов с другими балтийскими землями вскоре последовала колонизация последних. В Гробине, на востоке от Либавы (совр. Лиепая) в Курляндии (Латвия) Биргер Нерман, проводя раскопки с 1929 года, обнаружил три отдельных поля погребении, относящихся приблизительно к периоду от 650-го до 800 года. В одном из захоронений, содержащем около тысячи кремированных останков, были найдены как оружие, так и броши, которые представляли собой типичные образцы искусства, развивавшегося на острове Готланд. К этому же типу относится еще одно из данных полей погребений. Совершенно иные черты были свойственны третьему полю. Над его захоронениями возводились курганы, и предметы, обнаруженные в погребениях этого типа, свидетельствуют о контактах уроженцев Гробиня с жителями долины оз. Меларен в Средней Швеции. Недалеко от Гробиня располагается большой "форт", окруженный земляным валом. На его территории найдены наконечники стрел и керамика меларнского типа. Возможно, Гробиня – это тот самый Зеебург, город семи тысяч воинов, упоминание о котором мы находим у Римберта в жизнеописании святого Ансгария. Также сочинение Римберта указывало на существование "форта" в Апулии, которая находилась, как сообщает автор, южнее Гробиня в Курляндии (совр. Апуоле в северо-западной Литве), где действительно был обнаружен один из крупнейших древних "фортов" на Балтике. Представляется даже возможным предположить, что множество наконечников стрел, которые были найдены в насыпи перед "фортом", являются свидетельством шведских набегов на территорию современной Литвы.

Другая колония Готланда на южном берегу Балтики находилась рядом с Эльбингом. Возможно, это укрепленное поселение можно считать "офортом" Трусо, которое описал Вульфстан королю Альфреду. Погребения на территории этой колонии, представляющие типичные черты захоронений острова Готланд, появляются на территории Балтики уже в VIII веке и сохраняются вплоть до эпохи викингов.

У нас нет свидетельств о строителях и жителях этих поселений, несмотря на то, что в нашем распоряжении находятся запутанные рассказы Харальда Серая Шкура и Сигурда Хринга в более поздних сагах. Только от последующей эпохи викингов сохранились письменные источники. Но даже несмотря на сочинения Римберта, Отера и Вульфстана, для того чтобы исследовать историю Скандинавии в данный период, мы практически всецело должны полагаться на археологические данные.

Климат

Климат и условия жизни населения не подверглись радикальным изменениям. Распространение людей по территории Скандинавии можно проследить благодаря археологическим данным и топонимам: плотность населения, выросшая в Западной Европе, как, впрочем, и в Скандинавии, начиная с VII века достигла высшего пика в X веке. В Норвегии, например, в течение всего VII века хутора строились на гористых землях, на месте которых сейчас располагаются горные пустоши. Возможно, что в то время деревья на склонах росли немного выше, чем сейчас, но люди оказывались не готовы отстаивать свои отдаленные поселения на территории, отвоеванной у природы, и, исследуя поздний период эпохи викингов, в этих местах мы уже не встречаем археологических находок, так как люди покинули свои поселения, и те просто превратились в летние пастбища. В то же время наиболее легкие песчаные почвы и морена, по-видимому, находились в активном использовании, а более тяжелый глинистый грунт должен был ждать наступления XVIII века и появления мелиоративной системы, чтобы люди могли использовать эти земли не только в качестве пастбищ.

Поселения

В настоящее время мы не располагаем большим материалом о формах постройки, существовавшей в рассматриваемый период, так как дома строились из дерева и не дошли до наших дней. Но представляется вполне вероятным, что население жило как на изолированных хуторах, так и в деревенских общинах, возможно в разных пропорциях в различных частях Скандинавии. Например, усадьба в Эдсвикене на севере Стокгольма состояла из хозяйского дома и группы небольших подсобных помещений (включая кузницу, где плавили железо и отливали бронзу). Там, где дорога проходит через вершину горной гряды, на скале высечена руническая надпись, датированная XI веком: "Атфари и Торгильс высекли эти руны в память о Хореи, своем отце, и Видфари, своем брате". На невысоком холме к западу от хутора находится поле погребений. Тела умерших в богатых украшениях кремировали в каком-то другом месте, а затем их прах доставлялся на погребальное поле, где над могилой возводился небольшой курган или устанавливались каменные фигуры, образовывавшие квадраты и треугольники. Хутору в Эдсвикене также принадлежало другое кладбище, за болотистым лугом, могильные курганы которого переполнены кремированными останками. Возможно, это кладбище предназначалось для погребения рабов.

Несмотря на то, что усадьбы, подобные описанной выше, создавались для ведения замкнутого натурального хозяйства, в эпоху викингов существовали ремесленники, специализировавшиеся в том или ином деле и бродившие от поселения к поселению, подобно появившимся позднее точильщикам ножей. Об одном из таких ремесленников, жившем, видимо, на острове Готланд, мы можем составить ясную картину. Принадлежавший ремесленнику дубовый ящик с рабочим инструментом и два помятых бронзовых котелка, находившиеся рядом с ящиком, были найдены в 1936 году земледельцем, разрабатывавшим поле на месте высохшего Мястермюрского озера. Возможно, ящик упал за борт летом или ушел под лед зимой, когда ремесленник перебирался через озеро. Владелец ящика был разносторонним человеком. Для выполнения тяжелой работы по металлу в его распоряжении находились мощные молоты, болванка для клепки металла и инструмент для изготовления гвоздей. Для более легкой, например декоративной, работы по металлу он мог использовать напильники и кернеры. По-видимому, ремесленник также работал с медью, так как пользовался специальным молотом для ковки медных котелков изнутри, обжимкой для клепки металлов и ножницами, которые человек, нашедший ящик с инструментами, мог использовать по назначению и разрезать металлический лист. Возможно, ремесленник вырезал ножницами необходимые для ремонта медных изделий куски из своих помятых котелков, делая из них заплаты. Его можно назвать и плотником, так как в набор инструментария, найденного в ящике, входили топоры, тесло, рашпили, замечательная пазовая пила и рубанок для профильной резки, необходимый при обтесывании гарпунов для охоты на китов и других предметов. Одно из долот, принадлежавших ремесленнику, очень напоминает долото современного бондаря. Это значит, что наш ремесленник с таким же успехом мог делать и бочки. Весы, которые он использовал, заботливо отрегулированы и изящно украшены, что предполагает, что ремесленник продавал результаты своего труда (такие как, например, висячие замки и три больших коровьих колокольчика) на вес. Поразительно, как похожи его инструменты, относящиеся к позднему периоду эпохи викингов, на инструменты периода начала индустриальной эпохи.

Мы соприкасаемся с культурой эпохи викингов также в районе Ольборга в Дании, где в ходе археологических раскопок были расчищены часть деревни и поле погребений. Деревня отличалась большим количеством домов, построенных в пределах деревянного частокола. Деревенское кладбище находилось за пределами деревни на холме, с которого открывался вид на Лимфьорд с одной стороны и пролив Каттегат – с другой. Первые захоронения, относящиеся к VI веку, располагались на вершине холма, с течением времени новые захоронения возникали на южных склонах, ниже уровня старых погребений, подобно годовым кольцам на дереве. В конце X века деревня оказалась засыпанной песком, как Помпеи были погребены под лавой, и с тех пор находилась в полной неприкосновенности. Когда археологи расчистили деревню и погребения, перед исследователями предстало кладбище, оказавшееся в точности таким, каким оно было оставлено в X веке, с камнями, установленными так, чтобы образовывались фигуры в форме треугольников, кругов и квадратов; на месте погребений не выросла новая растительность, и ни один камень не был сдвинут со своего места. Распаханные поля, принадлежавшие жителям деревни, простирались вплоть до самого кладбища и в настоящее время все еще видны длинные, узкие и глубокие борозды, тянувшиеся по направлению к центру поля. Такая вспашка позволяла сделать почву достаточно рыхлой, чтобы создать условия для поддержания ее плодородности. Возможно, кладбище, а вместе с ним и пашня были засыпаны осенью сразу после вспашки. Вдоль поля проходила довольно узкая дорога, на которой сохранился след двухколесной повозки, проехавшей по вспаханной борозде как раз перед штормом, принесшим песок.

Когда люди вновь пришли в эти места (в этот раз они селились в верхней части старого поля с захоронениями), форма строительства поселений изменилась. Впервые в Скандинавии в середине XI века начали строить усадьбы, где хозяйственные и жилые постройки располагались вокруг внутреннего дворика, став общим типом для жителей южной Скандинавии. Он давал людям убежище, что было действительно важно, так как поселение располагалось на открытой стороне старого поля погребений над Лимфьордом. Возможно, по той же причине некоторые из построек подобного типа, обнаруженные в Линдхольме, были окружены массивными деревянными изгородями.

Военные лагеря

Совершенно иной тип построек характерен исключительно для Дании (возможно, что по его примеру велось строительство поселения в Англии в Уорхэм Кэмпе, недалеко от Уэльса в Норфолке). Оно состоит из круговых военных лагерей, окруженных большим валом (который был первоначально дополнен частоколом) и рвом. Внутри лагеря располагались дома, от которых до нас дошли только некоторые части плана первых этажей. Дома строились в форме ладьи в группах по четыре дома вокруг центрального внутреннего дворика. В Треллеборге были найдены четыре группы домов, каждая из которых занимала одну четвертую часть круговой зоны. Треллеборг, находящийся на западном побережье Зеландии, является самым известным из поселений этого типа, данные о котором были опубликованы в 1948 году археологом Поулем Нерландом. Недавние раскопки, производившиеся доктором Шульцем, привели к открытию другого важного и большего по размеру лагеря в Аггерсборге, состоявшего уже из 48 домов. Также доктор Шульц исследовал аналогичный лагерь в Фюркате. Четвертый лагерь находился в центре современного города Оденсе; в нем проводились полевые работы с целью определения типа построек.

Точный порядок, сопровождавший строительство подобных лагерей, указывает на наличие в них жесткой дисциплины, чуждой обычным гражданским поселениям эпохи викингов. Поэтому может представляться, что эти поселения были спроектированы с военными целями, но теория, указывающая, что население лагерей состояло исключительно из мужчин, может быть опровергнута обнаружением большого количества женских скелетов в Треллеборге.

Лагерь в Треллеборге довольно маленький, если сравнивать его с лагерем в Аггерсборге, используя в качестве стандартной единицы измерения римский фут (11,613 дюйма). Так, например, расстояние от центра лагеря до внутренней стороны круглой насыпи в Треллеборге составляет только около 234 римских футов в сравнении с 407 футами, зафиксированными в лагере в Аггерсборге. Тем не менее в более позднее время, видимо, назрела необходимость расширить лагерь, и за внешней стороной укреплений были построены пятнадцать домов, которые затем были окружены другим, меньшим по размеру, валом. Возможно, что именно подобные большие лагеря, как мы полагаем, определенно свидетельствуют об организованном военном духе, свойственном позднему периоду эпохи викингов, когда даны управляли огромной империей, протянувшейся от Северного моря до островов Силли. Если это так, то военные силы, которыми командовали такие короли, как Кнут и Свейн, должны были быть очень могущественными; раскопки показали, что лагерь в Треллеборге мог вмещать около двенадцати сотен вооруженных людей.

Погребения

Однако военные лагеря все же довольно редки и стоят особняком в изучении истории викингов. Наиболее полную информацию о культуре данной эпохи мы получаем, исследуя захоронения, часто с очень богатым и разнообразным инвентарем. Многие из умерших кремировались, но курган не всегда возводился на месте кремации. Люди считали, что умершие, по крайней мере в течение определенного времени, продолжали жить на месте своего захоронения, и поэтому клали в погребение оружие, игрушки, пищу и т.д. Но иногда исследователям встречаются очень простые захоронения, в которых находится только глиняный горшок с пеплом, собранным после кремации, и немногочисленные предметы быта.

В действительности нам очень мало известно о представлениях викингов о загробной жизни. Яйца и небольшие хлебцы, которые встречаются в некоторых могилах, вполне вероятно могли быть связаны с верованиями в возможность воскрешения. В доказательство существования у викингов веры в продолжение жизни после смерти можно привести отрывок из очень детального, появившегося в рассматриваемый период времени, отчета о путешествии, составленного арабским автором Ибн Фадланом, затронувшим вопрос о погребальных обычаях скандинавов, о которых ему рассказал один из викингов, находившихся на территории Руси, около 920 года. Норманн объяснил, почему скандинавы сжигали своих умерших: "Вы, о арабы, глупы. Воистину, вы берете самого любимого для вас человека и из вас самого уважаемого вами и бросаете его в прах (землю) и съедают его прах и гнус и черви, а мы сжигаем его во мгновение ока, так что он входит в рай немедленно и тотчас" (цит. по: Ковалевский А.П. Книга Ахмеда Ибн Фадлана... – с. 145).

Однако следует иметь в виду, что Ибн Фадлан работал с переводчиком: возможно, арабский автор не смог правильно и точно понять и воспроизвести комментарий викинга об обрядах захоронения. Более того, поскольку в отчете Ибн Фадлана появилось слово "рай", можно сделать вывод, что он по-своему истолковал слова викинга и вынес из них информации больше, чем они предполагали в действительности.

Периодически в Скандинавии встречаются захоронения без кремаций, как в простых погребениях в "гробах", так и в больших погребальных камерах: они характерны для Бирки. Так как захоронения часто ориентированы на восток и запад, возможно, они свидетельствуют о распространении христианского влияния. Наиболее важные захоронения без кремаций, дошедшие до нас от предшествующего периода, представлены грандиозными погребениями в ладьях, которые встречаются на всем протяжении речного пути через города Вендель, Вальсъерде, Туна и Ультуна. В течение всего периода викингов (пока они не перешли к созданию бескурганных кладбищ в конце XI века) большие и богатые семьи следовали старой традиции захоронения. Но неясно, есть ли какая-нибудь связь между представленными захоронениями в ладьях, гробах и погребальных камерах. Последние, возможно, появились в Скандинавии вместе с купцами с континента и могут быть также связаны с миссией Ансгария. Сначала погребальные камеры стали популярны в южной Скандинавии и Бирке и лишь периодически возникали где-либо еще. В целом для периода эпохи викингов кремация является наиболее распространенным ритуалом в Средней Швеции, но не во всей Скандинавии: так, например, в Сконе доминируют погребения без кремации, а в Дании пропорция кремаций к ингумациям составляет примерно два к трем.

Погребения в ладьях без кремации не являлись монополией только значительных семей землевладельцев Венделя, Вальсъерде и Туны. Крупное захоронение в ладье в Орбю к северу Уппсалы было, к несчастью, разграблено в древности, но оно тем не менее хорошо представляет процедуру захоронения. Ладья помещалась в большую яму, умершего клали на постель из травы, а вокруг него – оружие (позднее украденное) и домашнюю утварь. Рядом с ладьей лежал убитый арабский жеребец, вместе с собакой породы грейхаунд. Ладья была покрыта досками, включая старые полозья от саней, и затем засыпана землей.

В Туне в Вестманланде обнаружены восемь аналогичных небольших ладьей (20 футов в длину), в каждой из которых была захоронена женщина. В одном из погребений старая женщина лежала на соломенном тюфяке на похоронных дрогах, на ней было великолепное жемчужное ожерелье с серебряным кулоном. Сохранившиеся части декоративного плетения, восточных шелков и разноцветной каймы одежды женщины свидетельствуют, что она происходила из знатной и богатой семьи. В носовой части ладьи находилась кухонная утварь: глиняные и деревянные кубки, сковорода, квашня, кувшины для хранения пищи, ящики из бересты, а также аккуратно поставлена чаша и аккуратно положена богато украшенная резьбой деревянная ложка. Весла были установлены на фальшборте, будто готовые к последнему путешествию. Захоронения мужчин в ладьях, которые, очевидно, должны находиться на другом участке, все еще не обнаружены.

Однако наиболее известные из всех могил эпохи викингов находятся в Вестфольде в Норвегии – в Усеберге, Гокстаде, Туне, Борре; местные правители были захоронены в небольших парусных судах, например погребение в ладье в Усеберге, или в обладающих хорошими мореходными качествами кораблях (погребения в Гокстаде и Туне). Глинистые почвы этого района хорошо сохранили деревянные суда, которые практически не дошли до нас из других областей Скандинавии, и по этой причине захоронения Вестфольда предоставляют исключительно ценную информацию об искусстве и жизни норманнов в этот период времени. Ладья в Ладбю, которую датируют 900 годом, обнаруженная на острове Фюн (Дания), была довольно большим, но не подготовленным для длительных морских путешествий кораблем, использовавшимся, видимо, в качестве сторожевого судна только для каботажного плавания вдоль побережья.

Рост торговых городов

Несмотря на то что хутора, деревни и традиции захоронения, которые мы находим на территории Скандинавии, не позволяют провести резкое разграничение эпохи викингов от их предшественников, тем не менее существует признак, способствующий решению этого вопроса. Дело в том, что эпохе викингов свойственно широкое развитие торговли и соответственно становление торговых городов и появление профессиональных купцов. Впервые сведения о торговом городе в Скандинавии мы находим в "Анналах франкских королей" 804 года, описывающих вторжение данов под предводительством Готфрида. Сам Готфрид, как сообщает хроника, был родом из Слиесторпа, находившегося на границе между племенами данов и саксов. Готфрид прославился тем, что четырьмя годами позже начал войну против славянского племени ободритов, разрушил их торговый город Рерик (Росток?) и переселил всех торговцев этого города в родной Слиесторп (под этим названием, как полагают историки, скрывался скандинавский Хедебю). Хедебю находился в основании полуострова Ютландия и, таким образом, контролировал торговый путь из Северного моря на Балтику, являясь постоянным предметом споров между данами и германцами. Некоторое время город находился под властью королевского дома из центральной Швеции, пока в 934 году Хедебю не захватил германский король Генрих Птицелов.

Довольно большая часть Хедебю сохранилась. Поражают воображение огромные полукруглые земляные укрепления, окружающие город. В некоторых местах они достигали 30 футов в высоту. Однако массивные оборонительные сооружения не возводились в ранний период жизни города, а появлявшиеся позднее укрепления часто перестраивались. Хедебю занимал обширную территорию в 60 акров и соединялся через систему земляных укреплений с Холингштедтом, портом, находившимся в 11 милях от города на той стороне полуострова, что обращена к Северному морю. Город располагался на берегах реки Треке, впадающей в Эйдер, вверх по которому плавали корабли из Северного моря. Груз, прибывавший на них, перекладывали на специальные повозки в Холингштедте и везли до земляных укреплений в Хедебю, а оттуда по судоходной реке можно было выйти к Балтийскому морю и другим торговым судам. Именно этим торговым путем из Фрисландии в Скандинавию прибывали яркие цветные ткани и предметы роскоши, например специи и изделия из стекла. Первоначально Хедебю был небольшим городком, и только в течение X века он расширился и постепенно стал занимать большую часть территории в пределах полукруга оборонительных сооружений. Через город проходил речной поток с укрепленными берегами, вдоль которых строились здания различного размера – от 22 на 54 футов до 10 на 10 футов, которые представляли как складские помещения, так и жилые дома и небольшие мастерские. Постройки, принадлежавшие тому или иному купцу, окружались плетеной изгородью. В пределах ограждений часто выкапывали колодец, и многие купеческие постройки, находившиеся непосредственно на берегу реки, имели ступеньки, выходившие к воде.

За первым насильственным переселением купцов из Рерика в Хедебю последовало, согласно жизнеописанию святого Ансгария, написанного Римбертом, дальнейшее заселение города различного рода торговцами из разных районов Скандинавии. Римберт сообщает, что после того, как в Хедебю была построена христианская церковь, и город стал безопаснее для многих европейских купцов-христиан, торговцы-саксы из Гамбурга и Бремена или купцы из Дорестада свободно посещали Хедебю без страха, что ранее не представлялось возможным. Саксы и фризы, по-видимому, играли значительную роль в развитии торговых связей Хедебю, хотя нам неизвестно, жили ли они там постоянно. Совершенно иное и довольно негативное описание города и его жителей в конце X века дано арабским историком Ай-Тартуши. Перед ним предстал, как он сообщает, большой, грязный и бедный город, жители которого питаются исключительно рыбой, поют, будто воют подобно собакам, и поклоняются Сириусу. Вероятно, в то время, когда Ат-Тартуши посещал Хедебю, условия жизни населения резко ухудшились (поскольку X век был менее мирным, чем IX век). Кроме того, отношение арабского историка к жителям (которые, как он говорит, использовали мазь, сохранявшую красоту и молодость с возрастом) напоминает отношение современного европейского туриста, рассказывающего о примитивных народностях, с которыми он столкнулся в своих путешествиях. Такие рассказы неизменно представляют некую смесь романтизма и патронских чувств. Поэтому эти свидетельства можно использовать в качестве исторического источника, только проявляя большую осторожность.

Из Хедебю некоторые товары направлялись в другой самый старый из известных торговых городов Швеции – Бирку на северо-западе острова Бьерке, около озера Меларен. В нашем распоряжении находятся два довольно полных описания Бирки. Одно из них можно найти в сочинении Римберта "Житие святого Ансгария", относящемся приблизительно к 870 году, а другое – в датируемом 1070 годом труде Адама Бременского (который, однако, не был в Скандинавии и всецело полагается на сообщения Римберта о путешествии Ансгария в Скандинавию). Рост научного интереса к изучению Бирки современными учеными оказался связан с археологическими раскопками, проводившимися Яльмаром Стольпе, которого направлял его интерес к янтарю, обнаруженному в водах у Бирки. Исследовав поселение, он пришел к выводу, что оно представляет собой некий старый торговый город. Яльмару Стольпе также позднее сообщили, что гораздо больше находок, по-видимому, можно сделать, проводя раскопки в районе так называемой Черной Земли (которая оказалась местоположением обширного древнего города), нежели на берегу моря. Сам город и принадлежащие ему кладбище и форт всесторонне и тщательно исследовались начиная с 1880-х годов, и в результате проделанной кропотливой работы перед исследователями предстала весьма полная и детальная картина поселения, которое фактически можно назвать метрополией викингов. Форт был построен на вершине скалы 100 футов в высоту и контролировал доступ к гавани. На западной стороне форта, находившейся под защитой скалы, не требовалось возводить оборонительные сооружения, но на оставшихся трех сторонах были установлены мощные крепостные укрепления из земли и камней 6 футов в высоту и от 25 до 50 футов толщиной с тремя воротами. Северная сторона форта обращена к узкому проливу и поместью Адельсе. Теперь жители острова называют его "Воротами Короля", и вполне вероятно, что Адельсе было королевским владением уже в IX веке.

Город располагался в 50 ярдах к северо-востоку от форта, так что между ними оставалось некоторое пространство, видимо намеренно созданное строителями поселения. Хотя район на месте Бирки называется Черной Землей (он получил это название от темной окраски из-за фрагментов древесного угля и органического материала, который придал почве черный цвет, отличающий ее от почв других частей острова), мы не обладаем свидетельствами, что город когда-либо сжигали. В Бирке приходится исследовать лишь остатки хозяйственной жизнедеятельности (мусор), оставленные поколениями. На территории поселения археологи обнаружили два типа дома. Стены одного из них были составлены из плетеных прутьев, обмазанных глиной. Видимо, ее предварительно выравнивали и укладывали частями на стены дома, так что прутья все-таки оставались различимыми. Другой тип дома представлял собой сруб. При его строительстве использовали огромные вертикальные деревянные балки, которые тщательно подгоняли друг к другу. Промежутки между балками закрывали смесью глины и мха. Вероятно, большие, треугольные в разрезе глиняные куски, которые исследователи находят на территории древней Бирки, представляют остатки построек данного типа. Однако у нас нет причин предполагать, что описанные выше две техники строительства относятся к двум различным временным периодам жизни города. Строительство в Хедебю велось иными способами и, насколько мы можем предполагать, отражало разные национальные традиции. С этой точки зрения исследователи различают два подхода к строительству, который был характерен для Бирки – германский и скандинавский. Западно-германский способ заключался в укреплении стены дома с внутренней стороны с помощью досок, в то время как его внешняя сторона представляла собой плетение из прутьев (ср. wand: "wall", стена). Скандинавский тип постройки отличает стена, составленная из вертикальных балок. Мы не встречаем аналогичного смешения народов (или традиций) где-либо еще за пределами Бирки, однако это не позволяет нам прийти к какому-нибудь определенному выводу в отношении данных типов строения. Бирка занимала площадь около 30 акров. Она имела свои собственные укрепления, из которых сохранилась только оборонительная стена в 500 ярдов, протянувшаяся к заливу Куггхамн (фризское: гавань для торговых кораблей). Эта стена, возможно, расширялась в противоположном направлении к форту. Данное оборонительное укрепление достигало б футов в высоту и 20-40 футов в ширину, проходя вдоль вершины невысокого хребта, на довольно большом расстоянии от города. Оно, по-видимому, предназначалось, чтобы на раннем этапе определить угрозу возможного нападения, с этой целью и было оставлено пространство между городом и стеной для отражения атаки. Его могли также использовать и как контрольный пункт над любыми другими оборонительными сооружениями, отстоящими от горного хребта на некоторое расстояние. На сегодняшний день в сохранившейся части укрепления найдено не менее шести проходов. Навряд ли они предназначались для установки ворот, так как население города не нуждалось в таком количестве ворот на кладбище. Скорее всего, здесь высились деревянные сторожевые башни, не сохранившиеся до настоящего времени. Часть городского вала, возможно, была увенчана деревянной стеной, которая напоминает крепостные стены, окружавшие русские города в более позднее время.

Побережье окружали фортификационные сооружения в форме полукруга, оставляя его открытым ветрам в трех направлениях. Найденные здесь остатки свай из тяжелого дуба, возможно, являются сохранившимися элементами пристани и волнорезов. Город имел несколько гаваней. Мы упоминали об одной из них – Куггхамн. Другая гавань – Корсхамн – соединяла город с находившимся в восточной части острова искусственным водоемом, Салвиксгрупен, стороны которого достигали 180 футов. Водоем, в свою очередь, выходил к длинной лагуне (200 ярдов) с искусственным входом. Большое количество пепла, найденного в отверстиях в насыпи, выходящей к морю, как раз на запад от форта, объясняется тем, что в данном месте была установлена обращенная к проливу Седертелье сигнальная башня.

Бирка прежде всего была торговым городом и сохраняла свое значение большого торгового центра не только в летний, но и в зимний периоды времени. Во многих могилах на кладбище поселения найдены шипованая обувь и большое количество коньков, свидетельствующих о том, что торговля не прекращалась и тогда, когда замерзало озеро, соединявшее город с Балтийским морем. Кроме того, зима была лучшим временем года для торговли мехами, так как зимние меха считались самыми лучшими и являлись главными товарами, которые обменивались на серебро и шелк с Востока, а также соль, одежду и предметы роскоши из Западной Европы.

Бирка была, таким образом, важным торговым центром в Скандинавии, наравне с Хедебю: как и Хедебю, Бирка первоначально не имела укреплений: городская насыпь и вал были здесь возведены только в X веке, довольно неспокойном периоде на Балтике. Действительно, около 900 года место, где находилась сигнальная башня, было выровнено и укреплено, возможно, чтобы усилить оборонительные сооружения города. Здесь в большом количестве найдены оружие, части кольчуг, умбоны, ножи, наконечники копий и стрел, т. е. в основном предметы военного назначения, но совершенно отсутствуют вещи, которые могли бы принадлежать женщинам. Представляется вероятным, что в домах, сделанных из глины, находился гарнизон города.

Третьим важным пунктом развития торговли в Скандинавии был Каупанг в Скирингссале на западной стороне Осло-фьорда в Норвегии. В ходе раскопок, проводившихся доктором Шарлоттой Блиндхейм, здесь было обнаружено целое кладбище, на котором хоронили купцов. Могилы на нем располагались близко друг к другу и были одинаково оформлены; в основном умерших хоронили в ладье, в которую клали некоторые предметы, использовавшиеся ими в торговле, например маленькие и изящные бронзовые весы (с их помощью взвешивали серебро и золото, которое служило для оплаты), а также шикарное оружие и украшения (довольно часто купцы привозили их из Англии и Ирландии). Примечательно, что Отер после своего путешествия на юг к Скирингссалю продолжил плыть по проложенному маршруту в Англию и что название поселения сохранило свою англосаксонскую форму Скиринкгес Хилл, более того, сам археологический материал свидетельствует об очень сильной связи города с Англией.

Название Каупанг означает "торговое место", "торжище". Но город имел ряд серьезных отличий от Бирки и Хедебю. Каупанг обладал удобной естественной гаванью. Его береговая сторона находилась под надежной защитой высоких горных хребтов, между которыми располагалось болото. Раскопки показали, что строительство зданий, разбросанных между горным хребтом и бухтой, было похоже на современную "ленточную застройку". В середине поселения находится открытое поле, выходящее к бухте. Вероятно, оно и являлось торговым местом. Кроме того, можно предположить с большой степенью уверенности, что в Каупанге торговля шла только летом, а не круглогодично, как в Хедебю и Бирке. В любом случае это объясняло бы отсутствие защитных сооружений в городе.

Стремительное развитие городов во всей Скандинавии около 800 года, несомненно, связано с усилением королевской власти и становлением более стабильной социальной структуры населения, даже если на сегодняшний день данных о формировании скандинавских королевств недостаточно, чтобы всецело соотнести их с развитием городской жизни. Иногда исследователи высказывали точку зрения, что Хедебю и Бирка были не скандинавскими, а фризскими торговыми колониями. Однако не обнаружено никаких археологических свидетельств, указывающих на то, что Бирка была фризским поселением, хотя, очевидно, возможно, что какое-то время там находилась фризская торговая станция. Поэтому именно правление Карла Великого (768-814 гг.) и организацию им обширного и сильного государства необходимо рассматривать как базу, создавшую условия для городского развития в Скандинавии.

Вероятно, данные, которыми мы обладаем о функционировании превосходно отлаженного бюрократического аппарата государственного образования Карла Великого, весьма способствовали формированию у исследователей искаженного представления о его государстве. В нашем распоряжении находится полная и действительно подробная информация в отношении организации королевских поместий, которые являлись не просто обычными самообеспечивающимися сельскохозяйственными единицами, но также производили разнообразные промышленные товары "на экспорт" (главным образом для армии). Обширный объем информации о подобных поместьях часто подводит нас к ложному представлению о том, что они составляли значительный вес в государстве, и заставляет даже таких именитых историков, как Пиренн, недооценивать торговые города Карла Великого. На самом деле королевские поместья составляли только незначительную часть крупных хозяйственных образований в стране. С другой стороны, мы имеем весьма смутное представление о жизни небольших самостоятельных хуторов и деревень, а также о городах и торговых поселениях, многие из которых были основаны уже в начале IX века. Все это заставляло исследователей высказывать предположение, что города не играли важной роли в государстве Карла Великого, однако эту точку зрения совершенно невозможно примирить с тем фактом, что после 776 года он сам жил около шести месяцев в году не в своих поместьях, но в таких крупных городах, как Аахен, Вормс, Франкфурт, Вюрцбург и Регенсбург (когда он не участвовал в военных кампаниях).

Недавние археологические раскопки, проводившиеся в Вильгельмсхафене и Эмдене, предоставили историкам обширную информацию о развитии торговых городов, основанных около 800 года, т. е. в период правления Карла Великого. В городах строили деревянные здания, располагавшиеся вдоль главной улицы, в конце которой, как например в Эмдене, ставили небольшую деревянную церковь. Обычной для торговых городов Карла Великого была обширная застройка, разделявшаяся на жилую и хозяйственную части (соответственно для людей и животных). В целом городские здания были довольно небольшими и не предусматривали строительства помещений для хранения сельскохозяйственных продуктов. Вероятно, в основном в торговых городах проживало купеческое сословие, которое предпочитало строить свои дома недалеко от удобного судоходного пути. Были ли города эпохи Карла Великого заселены постоянно, как Бирка и Хедебю, или как Каупанг только в летний период, мы не знаем.

Купцы

Скандинавские купцы, насколько нам известно из источников, занимались торговой деятельностью как на больших открытых рынках в летний период, так и в торговых городах круглогодично. Всех скандинавских купцов условно можно разделить на два типа и назвать "торговцами-шкиперами" и "торговцами-землевладельцами". "Торговец-шкипер" был профессиональным купцом, посвящавшим все свое время торговому делу, но не имевшему, видимо, определенного места для ведения своей деятельности. Поздние саги ярко рисуют образ такого купца. Так, например, осенью он может прибывать на собственном корабле в Исландию, временно выводить его из строя и оставаться на зиму с каким-нибудь крестьянином, чтобы вновь отправиться в путешествие весной на летние рынки Скандинавии. "Торговец-землевладелец" также имел основательные знания о морском деле, но торговля не являлась для него главным источником доходов. Как правило, у купца-землевладельца была своя земля, которую он обрабатывал как любой мелкий землевладелец, и поместье, в которое он должен был возвращаться ко времени урожая.

Мы можем составить довольно полное представление о торговце-землевладельце на основании рассказа скандинавского путешественника и купца Отера. Его рассказ был записан "господином Отера, королем Альфредом" в 870-х годах; он включил его в свой перевод сочинения Орозия. Таким образом, описание Скандинавии, предоставленное английским королем Альфредом, весьма ценно, так как получено им непосредственно из первых рук и весьма хорошо дополняет довольно туманные описания Скандинавии, которые были доступны из сочинений историков начала V века. Кроме того, то, что Альфред назван господином Отера, помогает нам составить представление о положении скандинавского купца. Возможно, визит Отера в Англию был связан исключительно с вопросами торговли и требовал соблюдения некоторых сложившихся обычаев в установлении торговых отношений между двумя заинтересованными сторонами. Например, сага об Эгиле сообщает об одном из таких обычаев. Так, норманны, отплывающие в Англию, обычно крестились, но не проходили весь обряд, поэтому "они могли вести дела как с христианами, так и с язычниками и продолжать верить в то, что более всего их удовлетворяло". Меха Отера могли найти хороший сбыт в Англии, а моржовая кость (образец которой он привез королю Альфреду) могла выступить более дешевым заменителем слоновой кости. Норвежские слова из рассказа Отера, подвергшиеся при записи некоторому влиянию со стороны английского языка, стали предметом филологических спекуляции, но в любом случае они свидетельствуют об установлении тесных связей между Норвегией и Англией и являются широко распространенными словами в норвежском языке. Если рассматривать английские находки из Каупанга, представляется очевидным, что хорошие связи с английским двором были весьма желательны для скандинавского торговца. Но Отер был, вероятно, не только купцом, но и мелким землевладельцем. Хозяйство его состояло из 20 коров, 30 овец, 20 свиней и небольшой пашни, для обработки которой он использовал лошадей. Но главное богатство Отера заключалось в дани, которую ему платили финны. Однако на основании более поздних саг мы можем сделать вывод, что ко времени визита Отера к Альфреду право сбора финской дани было конфисковано Харальдом Прекрасноволосым и объявлено королевской монополией после создания им Норвежского королевства и уже не могло быть привилегией местных ярлов, каким был Отер, Исследуя данный период времени в истории Скандинавии, исландские историки двумя столетиями спустя пришли к выводу о том, что многие из их предков оставили Норвегию, не желая принимать власть Харальда, так что Пааш предположил, что Отер мог оказаться одним из тех, кто покинул Скандинавию, предпочитая отправиться в Англию. Как бы то ни было, право на дань, о котором сообщает Отер, живший, по его собственным словам, на самом крайнем севере ("дальше его никто из норвежцев не селился") и собиравший с финских охотников, проживавших на его земле, дань мехами, гагачьим пухом и корабельным канатом из тюленьих и моржовых шкур, было аннулировано. Он описал королю Альфреду свою исследовательскую экспедицию, цель которой заключалась в том, чтобы "посмотреть, что там за земли" и разведать возможности охоты на китов и моржей. Во время этой экспедиции он обогнул Норд-Кап и вошел в Белое море, где обнаружил довольно маленьких китов, 27 футов длиной в сравнении с шестидесятифутовыми китами, обитавшими в водах его родного Халогаланда. Рассказ Отера, который мы находим в сочинении короля Альфреда, завершается упоминанием о другом путешествии скандинавского купца, на этот раз в южном направлении к Скиринкгес Хиллу и Хедебю (aet Haeþum), которое, по подсчетам, должно было длиться при благоприятном ветре более месяца. За сообщением о путешествиях Отера следует отчет другого моряка, Вульфстана, возможно англичанина, который описывает путь на восток в Балтийское море вплоть до Трусо.

То, что Отер (или Оттар, если принять не древнеанглийскую, а скандинавскую форму имени) посетил Скирингсаль и Хедебю, не является абсолютно достоверным свидетельством того, что он торговал там, хотя мы не можем исключать такой возможности. Само существование этих городов было связано с торговлей и купцами, приезжавшими издалека (как правило, скандинавские торговцы одновременно являлись и профессиональными мореплавателями), так как и Скирингсаль, и Хедебю, как нам представляется, не имели тесных связей со своими ближайшими соседями. Расположение Хедебю в юго-восточной части Ютландского полуострова ясно показывает, что он был главным образом центром транзитной торговли, и действительно, среди находок с близлежащих территорий отсутствуют импортные товары, которые проходили через него, так как некоторые изделия с успехом могли быть проданы и в другом подобном городе. В Хедебю отливали украшения из бронзы, а затем экспортировали их по всей территории Скандинавии и также плавили железо. Проведенные недавно исследования образцов шлака показывают, что железо плавили, используя железную руду из болот Смоланда в Швеции.

Бирка не была связана, как Хедебю, исключительно с торговлей с дальними странами. Ее расположение могло позволить ей стать центром внутренней торговли, где встречались бы многие купцы из окружавших ее богатых земель, и многие из товаров, попадавших в Бирку с Востока и из Западной Европы, действительно были обнаружены в могилах Упланда. Не все найденные предметы тем не менее можно с уверенностью отнести к торговой деятельности Бирки, так как достичь средней Швеции из Балтики можно было и другими путями. Но транзитная торговля, очевидно, приносила хороший доход Бирке, и когда ее обороты резко упали, город пришел в упадок и исчез. С этого времени главным торговым центром на Балтике становится остров Готланд. Трудно с большой степенью достоверности определить ту роль, которую играл Готланд в торговле в эпоху викингов. VIII век предоставляет некоторые свидетельства о тесных контактах острова с Западной Европой, но мы уже не находим их в IX веке, так как торговый путь из Хедебю в Бирку в то время пролегал не через Готланд, а через Кальмарзунд. Однако клады серебра показывают, что уже в IX веке восточное серебро пришло на остров, а в X веке вновь упрочились торговые связи Готланда как с востоком, так и с западом. Подтвердить развитие торговых контактов, вероятно, поможет пока не исследованный район в Вестергарне, к югу от Висбю. Обнаруженная там полукруглая стена напоминает укрепленные сооружения, которые мы встречали в Бирке и Хедебю. Это позволяет предположить, что на данном месте мог находиться торговый город, подобный другим, пока приблизительно в 1000 году он не был засыпан песком.

Несмотря на недостаточные данные, которые предоставляет нам археологический материал, на его основании все-таки можно попытаться ответить на вопрос об отношениях городов и сельских территорий. Рост населения, о котором мы уже упоминали, продолжился в эпоху викингов, и находки, относящиеся к этому времени, очень широко распространены на территории Скандинавии, в отличие от предшествующих периодов. В свою очередь рост населения привел к интенсивной внутренней экспансии и соответственно заселению новых обширных земель. Для эпохи викингов также характерно расширение производства, которое частично было достигнуто благодаря предприимчивой деятельности торговцев-землевладельцев, каким, например, являлся Оттар, однако большая часть производственных товаров поступала в Скандинавию с помощью торговцев-мореплавателей. Насколько различной была жизнь людей, живших в торговых городах и тех, кто, как Оттар, самими корнями врос в родную землю, проводя большую часть времени в собственных поселениях? Мы располагаем свидетельствами о существовании довольно напряженных отношений между городскими и сельскохозяйственными центрами в XIII веке на Готланде, когда город Висбю в 1288 году восторжествовал над своими конкурентами из сельской округи. Однако в эпоху викингов наблюдается постепенный упадок городского развития. Так, Бирка и Скирингсаль исчезли как важные торговые центры, и прошло целое поколение, прежде чем возникли новые города; Хедебю был перенесен на новое место – на северную сторону фьорда. В это же самое время в Западной Европе многие из крупных городов также пришли в упадок; вероятно, между этими явлениями существует некоторая связь, хотя в настоящее время она не ясна. Первые скандинавские города внесли важный, но краткосрочный вклад в развитие своего региона в определенный период времени, весьма способствуя тому, что Скандинавия стала обладать большим значением в мировой торговле, чего позже уже никогда не достигала.

Представления о составе общества в эпоху викингов мы строим, опираясь на различные литературные источники. Для скандинавского общества было характерно большое количество свободных людей, живших на своих собственных хуторах и имевших рабов для выполнения более тяжелой работы. Производительность их труда была обычно низкой, поэтому занятие сельским хозяйством не являлось единственным источником существования и должно было сочетаться с охотой или рыболовством; неизвестно, как широко было распространено железоделательное производство как промысел, но постепенно оно стало играть очень важную роль. Районы, которые прежде были слабо заселены, такие как Смоланд, Гестрикланд и Даларна, обладавшие богатыми запасами болотного железа, впоследствии стали достаточно густонаселенными благодаря его производству, о чем свидетельствуют найденные отвалы шлака. В это время во многих захоронениях появляются многочисленные предметы из железа; а иногда и сам погребальный курган насыпали из шлака. Такое увеличение производства железа не было ориентировано только на удовлетворение местного спроса; кроме того, у нас есть поразительное свидетельство о экспортной торговли разнообразными изделиями из железа в этот период времени. Так, например, на берегу Гьеррильд Грено в Северной Ютландии был обнаружен шест с закрепленными на нем лезвиями топоров: вероятно, они были частью груза с торгового корабля, потерпевшего крушение. На одной из сторон шеста было установлено специальное навершие, а другой его конец был расщеплен и расширен, что предотвращало сползание лезвий. Это свидетельствует о том, что шест предназначался для транспортировки лезвий топоров в большом количестве на экспорт. Сам шест был изготовлен из ели, которая не росла в Дании в эпоху викингов, а анализ железа, из которого были изготовлены лезвия, говорит о его шведском или норвежском происхождении. Однако они не были обрезаны и обточены; вероятно, завершающие работы проводились непосредственно перед заключением сделки о продаже. Находка прекрасно иллюстрирует отрывок из "Саги об Олаве Святом", который сообщает о Кнуте, пославшем из Англии к Кальфу Арнарсону в Норвегию за тремя дюжинами топоров с пожеланием: "Пусть они будут превосходного качества".

Многие из других торговых товаров не сохранились столь же хорошо: мех, деготь, воск, ткань и соль не оставили следов. Но тупоконечные костяные стрелы, использовавшиеся, чтобы стрелять по белкам, не повреждая их меха, и щетина, изготовленная из звериных шкур, найденные в некоторых могилах в Бирке, показывают, что предметом торговли также были меха белки, бобра и куницы. Несомненно, они являлись весьма популярным товаром в эпоху викингов и были повсеместно распространены даже в очень отдаленных районах Скандинавии, например на Крайнем Севере, в горах Лапландии.

Серебряные клады южной Скандинавии отражают изменения ее торговых связей с другими странами. Клады IX века в основном состояли из арабских монет из Восточного Халифата и колец, изготовленных на Руси, и содержат очень малое число каролингских и английских монет. В начале X века поток арабского серебра может свидетельствовать не только о расширившейся торговле, но также и о набегах викингов на берега Волги и Каспия. Около 960-970 годов состав кладов изменился: появились византийские монеты, арабские монеты из Западного Халифата; также часто встречаются фрагменты изделий, выполненных в технике зерни польскими мастерами, и немецкие монеты из Кельна и Регенсбурга, что отражает рост значения торгового пути через Польшу к Киеву и из Волина к устью Одера. Начиная с 1000 года английские ("датские деньги") и немецкие монеты доминируют в скандинавских кладах.

Естественно, что это время беспрестанной экспансии и непосредственных контактов с другими землями осталось в памяти последующих поколений как героическая эпоха. Однако многие современные историки предполагают, что экспансия норманнов во многом была вынужденным явлением. Недостаток свободной земли, связанный с перенаселением, гнал беднейших людей в чужие страны в поисках пропитания. Интересно, что в то время как археологические находки определенно свидетельствуют о росте населения, они не предоставляют никаких доказательств широко распространенной бедности, но, напротив, говорят о процветании Скандинавии в этот период времени. Обычно исследователей поражает тот факт, что норвежцы, например, достигли гор Шотландии, Исландии, Ирландии (а в Англии добрались до озерного края, Пеннин и вересковых пустошей Северного Йорка), тогда как даны для своей экспансии выбрали более равнинные страны: Фрисландию, восточную Англию и Нормандию, а шведы – озера и реки – Ладогу, Ильмень, Неву и Волхов, которые напоминали им родные долины озера Меларен. Однако нельзя в исследовании направлений норманнской экспансии акцентировать внимание на этих фактах: вполне естественно, что путь из Норвегии лежал на запад, из Дании – на юг, а из Швеции – на восток. Но, с другой стороны, эти данные свидетельствуют о том, что викинги действительно определяли направление своего движения, прежде чем отправиться в морское путешествие, что в свою очередь говорит об уровне мастерства скандинавов в управлении кораблем и их уверенности в нем, так как именно корабль обеспечил успех набегов викингов.

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100



Смотрите подробности где можно заказать контрольную работу недорого на сайте. | Контрольные работы под заказ выполнение работ под заказ.
Hosted by uCoz